Он спасал, а его не спасли

Пожарного Павла Потапова с инсультом положили в наркологию. Мужчина не выжил

Качканарец Павел Потапов больше 20 лет спасал человеческие жизни, он работал старшим пожарным в МЧС. С супругой они воспитали двух сыновей и дочь, которые уже выросли и разъехались из родительского дома.

Фото с личной страницы Павла Потапова

В начале октября мужчине стало плохо. С диагнозом «инсульт» его положили в наркологию, затем перевели в реанимацию и уже в коме отправили в Нижний Тагил. Спасти спасателя медики Качканара не смогли. Или не захотели.

О том, как развивались события, журналистам «Нового Качканара» рассказала дочь Павла Ксения Форман.

Обращение дочери всколыхнуло город

3 ноября Качканар всколыхнуло записанное и распространенное в социальных сетях видеообращении Ксении.

«26 октября умер наш папа, старший пожарный МЧС Павел Владимирович Потапов. Ему было 50 лет. Мы требуем проверки действий Качканарской ЦРБ.

Только факты из документов:

1. Скорая 13 октября поставила диагноз «инсульт» и отметила отсутствие опьянения.

2. В больнице это проигнорировали. Несмотря на слова мамы, что он не пьет с 2015 года, его отправили в наркологию. В выписке: «Анамнез: нет данных», результат — «Ухудшение».

3. Мы двое суток ждали вертолет санитарной авиации из-за тумана. Время было упущено. Он умер, не выходя из комы.

4. Главврач В.В.Мартемьянова отказала нам, его детям, в выдаче медкарты, написав, что мы «не являемся доверенными лицами». Это нарушение ч.3.1 ст. 13 ФЗ-323.

Мы не обвиняем, мы просим прокуратуру и СК разобраться. Наши жалобы уже в Росздравнадзоре и страховой компании».

«Папу мучили головные боли»

— Примерно с 2020 года папу стали мучить головные боли и давление, — рассказывает Ксения Форман. — Он обращался в разные больницы Нижнего Тагила, Екатеринбурга, ездил в госпиталь МЧС в Санкт-Петербург.

Дочь Павла Ксения хочет привлечь медиков к ответу. Фото Ларисы Плесниковой

3 октября Павлу стало плохо. В этот день мужчина отлежался. Обычно, это помогало — выпить таблетки, отлежаться, поспать. Тогда еще семья не знала, что этот день станет началом конца. 10 октября Павел с женой поехали в Невьянск, там учится их сын. Мужчине снова стало плохо. Причем, он ничего не ел, его рвало. Сотрудники скорой помощи в Невьянске поставили диагноз «отравление». Видимо, лечь в больницу не предложили.

— Папа у нас был типичным мужчиной, который никогда ни на что особо не жаловался, терпел боль и не распространялся о ней, — рассказывает Ксения. — На тот момент он пил определенные таблетки от давления, какое-то время они ему помогали.

На следующий день после поездки в Невьянск, в понедельник, он ушел на работу, и там здоровье снова ухудшилось. Коллеги заметили, что у Потапова какое-то нетипичное поведение.
Утром 13 октября мужчине стало хуже. Дочь Ксения, которая живёт в Тюмени, сражу же связалась с родителями по видеосвязи.

— Звоню по видеосвязи, чтобы понять, что случилось. У папы стеклянные глаза, он несет какой-то бред. Я никогда не сталкивалась с инсультом, не знаю, что это такое и какие у него симптомы. Я не поняла, что случилось. Сказала маме вызывать скорую помощь.

Инсульт, инфаркт под вопросом

В карте вызова скорой помощи к Павлу Потапову написано: «инсульт неуточненный, кровоизлияние, инфаркт под вопросом». Этот документ семья получила не сразу, а дней через десять, поэтому родные пока не могут утверждать точно, что было написано изначально в карте вызова скорой помощи. Но, как бы то ни было, слова «инсульт» и «инфаркт» уже были озвучены.

Несмотря на предварительный диагноз «инсульт», в приемном покое Павел с супругой ожидали своей очереди три с половиной часа. У пациента взяли анализы. Сказали, что его поведение опасно для него самого и для окружающих, потому что он, условно, может причинить вред себе или другим.

— Маме сказали, что результаты анализов у него в норме. Ему сделали КТ. И приняли решение положить папу в наркологическое отделение, — рассказывает Ксения. — Когда мама мне рассказала всё это по телефону, я вообще не поняла, что происходит. Есть терапия, есть реанимация, где за ним могли бы смотреть лучше или сразу вызывать реанимобиль и увезти в другой город. Но его положили в наркологию, под замочек, только потому, что он странно себя вел и якобы был опасен. Но это не значит, что человека надо оставить без присмотра.

Счёт шел на часы

Дочь около трёх часов дня позвонила в наркологию. Похоже, ей ответила медсестра. Ксения сказала медработнику, что папа ничего не ел, нужно посмотреть, чтобы он покушал, и вообще поинтересовалась, как он сейчас себя чувствует. Ответ её шокировал: «Девушка, не выносите мне мозг, у меня 21 пациент. Вашему папе вкололи седативное, он поспит. От седативного никто еще не умирал».

— А по поводу того, что папа ничего не ел, медработник мне сказала, что мы сами виноваты, что не накормили его. Я была в полном шоке от этих ответов. Я живу в Тюмени и не могу отследить, что происходит, как-то контролировать ситуацию. У меня еще маленький ребенок, который постоянно со мной находится.

В 6 вечера Ксения снова позвонила в наркологию, но ей никто не ответил. В 9 вечера в наркологию уже позвонила супруга Павла, попросила зайти к нему в палату, посмотреть, как он себя чувствует. Ей ответили: «Звоните завтра, завтра будет врач». Хотя до этого дочери сказали, что врач будет только послезавтра.

В ночь с 13 на 14 октября состояние Потапова становится критичным, он впадает в кому и его переводят в реанимацию. Уже реаниматологи сказали, что мужчина поступил к ним с инсультом и пневмонией. Хотя при поступлении пневмонии у него не было, и как она могла появиться за такое короткое время, остается загадкой.

В Качканар на помощь матери сразу же выехал сын Роман, который живет в Омске.

— Нам сказали, что нужен реанимобиль, которого на данный момент нет. Медики только теперь решили отправить папу в больницу Нижнего Тагила, — Ксения до мельчайших подробностей помнит всё, что происходило в те страшные для их семьи дни. — Мама с Романом до вечера ждали реанимобиль. Мы думали, что, может быть, стоит вызвать вертолёт медицины катастроф. На что в больнице сказали: хорошо, узнавайте номер телефона в интернете и вызывайте.

Получается, что если вдруг в вашей семье случился такая беда, то вертолёт должны вызывать родственники пациента, а не лечебное учреждение? Это какой-то абсурд.

Ксения рассказывает, что тогда к вызову вертолёта подключился и начальник отца. Он сделал всё, от него зависящее, но вертолёт не смог прилететь из-за тумана.

«Вашего папы больше нет»

15 октября вечером мужчину увозят в Демидовскую больницу, где он пролежал в коме до 26 октября. Все эти дни состояние пациента из Качканара было без изменений. Там мужчине стали давать антибиотики, а также противосудорожные препараты, потому что начались судороги. Кроме того, врачи Демидовской больницы консультировались с сосудистым центром в Екатеринбурге, чтобы понимать, как лечить такого пациента.

— Мы звонили в Нижний Тагил ежедневно в 9 утра и в 9 вечера, — рассказывает Ксения. — 26 октября мне позвонили и сказали: вашего папы больше нет.

Документы под секретом

19 октября Роман Потапов написал заявление в ЦРБ, чтобы ему выдали копию медкарты, чтобы узнать, что с его отцом делали в Качканаре. Ему отказали на том основании, что сын не является доверченным лицом.

— Нам сказали, что доверенным лицом из нашей семьи не является никто: ни жена, ни дети. Мы считаем, что медики просто создают препятствие, чтобы не выдавать нам документы, — уверена девушка. — 3 ноября, уже после смерти отца, брат снова отдал заявление секретарю. Мы ждём документы. У нас на руках только два эпикриза с терапевтического отделения и с наркологии, их мы выгрузили с Госуслуг. Таким образом мы по крупинкам собираем сведения.

«Помогли отправиться на тот свет»

Родные Павла Потапова, человека, который сам спасал человеческие жизни, уверены, что в качканарской больнице ему просто помогли отправиться на тот свет.

— Я не могу говорить, как с ним обращались в наркологии, у меня есть только предположения. Но остается загадкой, как человек там мог приобрести пневмонию за такое короткое время.
Ксения показывает мне справку из загса. В ней написаны причины смерти: «отек мозга, сдавление головного мозга, инфаркт церебральный, гипертензия артериальная». По названным причинам понятно, что у мужчины, видимо, было кровоизлияние в мозг.

После того, как Ксения записала и выложила в соцсети видеообращение, ей написало очень много людей, которые рассказывали, что в Качканаре просто десятки таких случаев, что людям здесь просто не оказывают помощь.

— У меня здесь живут близкие люди: мама, бабушка, другие родственники. Мне страшно за них, — говорит Ксения. — Мы хотим, чтобы медики понесли ответственность за своё бездействие. Мы обратились в Следственный комитет, в Росздравнадзор, в страховую компанию, в областную прокуратуру.

ЦРБ выражает соболезнование

Размещенный в интернете ролик Ксении Форман всколыхнул город. ЦРБ на своей странице в Контакте опубликовала обращение по поводу распространенного в социальных сетях видео от родственников пациента.

«Выражаем искренние и глубокие соболезнования родным и близким в связи с невосполнимой утратой. Смерть близкого человека — это огромное горе, и мы с уважением и сочувствием относимся к вашей боли.

Администрация больницы ознакомилась с видеообращением, опубликованным в социальных сетях. По всем озвученным обстоятельствам, касающимся работы нашего учреждения, уже начата внутренняя проверка.

Мы понимаем общественное внимание к ситуации, однако медицинские сведения защищены законом и составляют врачебную тайну. Больница не вправе разглашать клинические данные и открыто обсуждать подробности лечения пациента в публичном пространстве.
По итогам завершения проверки будет предоставлена дополнительная информация».

Человек мог бы жить

Павлу Потапову было 50 лет. По роду своей службы он спасал человеческие жизни. Однако его жизнь медики Качканара спасти не смогли. Конечно, у семьи много вопросов к нашей ЦРБ.

50 лет — еще бы жить и жить. Фото с личной страницы Павла Потапова

Главный из них: почему больного с инсультом не отправили сразу в специализированную больницу Нижнего Тагила или Екатеринбурга, а просто дали седативное и положили в наркологию?

— Моего папу не вернуть никакими деньгами, судами, — говорит дочь Павла Потапова. — Но мы хотим справедливости. Мы хотим добиться правды ради моего папы и ради тех, кого еще можно спасти.

Видео Ксении набрало около 60 тысяч просмотров. Резонанс огромный, люди рассказывают свои трагические истории. Некоторые предлагают объединиться, чтобы как-то повлиять на работу Качканарской ЦРБ.

Если у вас есть такие истории, можете рассказать их журналистам «Нового Качканара».

Лариса Плесникова