Жертвой буллинга может стать любой

Почему дети бывают жестокими и как пресечь издевательства, рассказывает психолог Анна Решеткина

С начала года Россию захлестнула волна нападений в школах. Только в феврале произошло три громких случая, когда учащиеся либо устраивали стрельбу, либо совершали поджог в учебном заведении. Из последнего — в мае девятиклассник пронес пневматическое оружие в школу и травмировал двух учеников. Это было в Краснодарском крае.

Практически во всех случаях такое поведение является следствием буллинга*. Иногда его жертвы могут прибегнуть к суициду, а иногда идут на другие крайние меры, вплоть до таких нападений в школах.

Буллинг наиболее распространён в начальной и средней школе. Как отмечают специалисты, к 10–11 классам на фоне процессов созревания мозговых структур и способности у подростков к саморегуляции он постепенно сходит на нет.

— Буллинг в детской среде — это самая большая боль, потому что об этом мы узнаем очень редко и из других источников, — сказала на февральской педагогической конференции начальник Управления образованием Марина Мальцева.

— Это явление замалчивается, скрывается в школах. И когда уже может совершиться непоправимое, тогда мы узнаём про насилие. Есть случаи проноса в школу ножей и молотков.

Марина Мальцева призвала замечать факты, информировать руководителей, родителей и все субъекты профилактики.

Сегодня на тему буллинга в детских коллективах мы говорим с психологом школы №3 Анной Решеткиной.

— Почему возникает буллинг?

— Проблемы социальные были всегда и будут. В благополучной семье ребенок безусловно любим, он до школы не сталкивается с глобальными вызовами. А в школе он попадает в социальную среду. Дети жестокие, это особенность их развития, им надо самоутвердиться в обществе, быть самыми лучшими. Дети в начальной школе могут соперничать из-за бытовых вещей: у кого-то телефон лучше, у кого одежда и так далее. Сейчас очень много детей с ОВЗ, которые не всегда могут быстро адаптироваться в среду сверстников, как нормотипичные дети, правильно подобрать слова, постоять за себя. Из-за этого тоже может происходить буллинг. Влияет информационная среда, детям не ограничивают интернет. Там пропагандируют, что ты должен всем доказать, что ты самый лучший, что ты имеешь превосходство.

Жертвой буллинга может стать любой. Даже умные, прекрасно успевающие в учебе и спорте дети, но им не хватает стержня, ощущения своей самодостаточности.

— В каких формах может выражаться буллинг?

— Буллинг не всегда выражается в физическом нападении. Чаще происходит психологическое насилие в форме:

• словесной травли (это оскорбления, злые и непристойные шутки, насмешки и прочее);
• распространения слухов и сплетен;
• бойкота (один из самых опасных форм буллинга, так как чаще остальных приводит к суициду).

Очень сейчас распространен кибербуллинг. Дети создают чаты, с 5 по 11 классы, начинается травля в интернете, причем анонимная. Дети создают анонимные чаты с левых номеров, которые не отследить.

— Какие дети и почему становятся агрессорами?

— Чаще всего ими становятся дети, подвергающиеся насилию в семье, а также пережившие психотравмирующие моменты в прошлом. Если отец бьёт и унижает мальчика дома, то с огромной вероятностью на следующий день он попробует отыграться на более слабых одноклассниках. Такому ребёнку нужна помощь специалистов.

Но бывают случаи, когда зачинщик буллинга обладает высокой самооценкой вкупе со сниженной эмпатией и вполне осознаёт свои действия. Такому ребёнку необходимы жёсткие границы и понятные последствия его действий.

— Часто ли вам приходится сталкиваться со случаями травли? Есть примеры из практики?

— Случаи травли бывают, но чаще это ситуационно. Дети в школе все на виду, учителя должны всё видеть, дети, слава богу, у нас не молчат. Если происходит какой-то конфликт, это сразу видно. И школа старается сразу это пресечь. Систематически буллить они могут только скрыто. Мы не может отследить все Телеграм-каналы, чаты. Родители тоже видят, если что-то происходит с ребенком. Тогда они к нам приходят в школу: «Разберитесь с этим, помогите».

— Если это происходит, как пресечь издевательства? Какой алгоритм?

— Сам ребенок, жертва буллинга, с этим не справится. Ему нужно обратиться к значимому взрослому: к близким или дальним родственникам, к классному руководителю и т.д. К тому, кому ребенок может довериться и рассказать, что с ним произошло. Можно позвонить на телефон доверия. Раньше в поликлинике был детский психолог, я там проработала 6 лет. Такие дети, которых травят в школе, приходили часто. Там с ними было работать легче, потому что это индивидуальные сессии, причем, другие дети не видят, что он приходит в кабинет психолога. Мы разводили потоки так, чтобы дети из одной школы не пересекались. А к школьному психологу зачастую не идут с такой проблемой.

Я считаю, сначала нужно ребенку дать шанс самому справиться при безусловной поддержке родителей и педагогов. Если ситуация начинает влиять на психику, нужно подключать специалиста. Если мы видим, что ребенок уже находится в депрессии, идет работа с клиническим психологом. Кроме того, проводится работа с теми, кто занимается травлей и их родителями.

Если говорить о школе, то в рамках системной профилактики буллинга в школе ежегодно проводятся тематические тренинги и лекции для учащихся. Работа выстраивается по следующему алгоритму:

• Проведение профилактических занятий в классах с отработкой навыков конструктивного взаимодействия и эмпатии.
• Выявление случаев травли и приглашение участников конфликта на совет по профилактике либо на индивидуальную беседу с директором, психологом и социальным педагогом.
• Организация медиации с привлечением родителей, детей и администрации школы для детального разбора ситуации: выяснения причин, обстоятельств и последствий инцидента.
• Индивидуальная коррекционная работа с участниками — как с агрессорами, так и с жертвами.

Особую сложность представляет взаимодействие с родителями: часть из них не готова признать причастность ребёнка к буллингу, они демонстрируют защитную реакцию («Мой ребёнок на такое не способен»). В таких случаях ключевую роль берёт на себя администрация школы. Несмотря на отдельные жалобы о якобы предвзятом отношении, работа ведётся системно и объективно — с опорой на факты и профессиональную оценку специалистов.

— Если про агрессора и жертву более-менее понятно, то как себя ощущают свидетели?

— К сожалению, в ситуации буллинга бесполезно занимать отстранённую позицию. Даже если нападкам подвергается только один одноклассник и вашего ребёнка «это не касается», наблюдатели получают не меньшую, а порой и большую травматизацию.

В психологии даже есть термин «травма наблюдателя». Часто ребёнок не может самостоятельно справиться с опытом наблюдения за продолжающимся насилием. Буллинг причиняет ущерб психическому здоровью не только жертвы, но и детей, которые находятся в позиции безмолвных свидетелей.

На тренингах я говорю детям, что не только жертве плохо, но и самому агрессору. Есть тренинг, когда один из детей изображает жертву, второй изображает агрессора. В такой ситуации детям сложно подобрать слова и выражения, они стесняются, зажимаются. Но если за агрессором поставить людей, которые поддерживают его, то оскорблять жертву становиться легче. Тем самым мы с детьми проговариваем, что если ты не можешь решить проблему один на один и словесно, значит, привлечение «группы поддержки» только усугубляет ситуацию и делает агрессию более разрушительной.

Мы обсуждаем с детьми, что настоящая сила — не в количестве людей за спиной, а в умении вести диалог, слушать и слышать друг друга. Толпа, наблюдатели часто подстрекают, потому что сами боятся стать жертвой. Наблюдатели защищать жертву не будут, потому что никто не идет на конфронтацию с большинством. Это защитный механизм. Подчёркиваем: когда кто-то присоединяется к агрессору, он тоже несёт ответственность за по следствия. В конце тренинга предлагаем детям проиграть альтернативный сценарий — как можно поддержать жертву и остановить травлю словом.

— А если ребенок-жертва молчит, не рассказывает взрослым?

— Родители не могут этого не заметить. Ребенок станет тревожным, он будет в подавленном состоянии, могут быть нервные тики, проблемы с аппетитом, ночные кошмары, нежелание идти в школу и так далее.

— С другой стороны, в любом детском коллективе есть педагог, и он не может не заметить травлю.

— Да, педагоги не могут этого не заметить. Все дети у нас на виду. Педагог может проигнорировать раз, два, но если систематически — нет. Он должен реагировать. Либо решить проблему на своем уровне, либо обратиться к администрации школы. Ситуации бывают разные. Если ребенок целый урок кидал в другого ручку, то, думаю, на уровне класса это можно разобрать. У нас есть дневники поведения, есть родительские чаты, педагоги сообщают о поведении ребенка. В дневниках ставят оценку за поведение, пишется замечание.

— Что предпринять родителям, которые узнали, что их ребёнка буллят?

— Важно понять, что это может случиться с любой семьёй. Здесь никто не виноват, особенно сам ребёнок. Обычно родители приходят на разговор с директором, с социальным педагогом или с психологом, просят внимательнее посмотреть, проанализировать ситуацию. Если известен конкретный конфликт, то мы вызываем детей, родителей второй стороны. И ситуация решается.

— Как можно еще помочь ребенку, который стал жертвой?

— Часто родители, обеспокоенные ситуацией в школе, просят меня поприсутствовать на уроках вместе с их ребёнком. Это говорит о главном: взрослые готовы включаться, искать пути решения.

Ключевой принцип — не осуждение, а поддержка. Родительская любовь, понимание и готовность выслушать — вот что действительно нужно ребёнку, особенно в сложных ситуациях.

Как выстроить такой диалог? Задавайте открытые вопросы. Вместо дежурного «Как дела?» спросите: «Что интересного было сегодня?», «Как у тебя с друзьями?», «Что тебя порадовало или расстроило?».

Создайте семейные ритуалы общения. В нашей семье, например, есть традиция вечернего ужина: сначала папа рассказывает о своём дне, потом мама, а затем — наш 9-летний сын. Это учит открытости и взаимному вниманию.

Убирайте табуированные темы. Ребёнок должен знать: он может спросить меня о чём угодно. Я осознанно выстраиваю отношения так, чтобы сохранить контакт перед подростковым возрастом — временем, когда многие взрослые начинают казаться ребёнку врагами. Я не хочу оказаться в их числе. Ребенок может меня спросить абсолютно обо всём. У каждого, конечно, своя манера воспитания. Не знаю, сработает это или нет.

Я рекомендую детям заводить дневники. Если вы не можете никому рассказать, вылейте всю свою боль в дневник, или рисуйте, уйдите в творчество. Работа с детьми, которые подверглись буллингу, должна вестись индивидуально. К сожалению, в нашем городе нет специалистов, чтобы так основательно с ними работу вести.

— Читала, что в стране вообще проблема с обеспеченностью школьными психологами. На одного психолога приходится 500 детей.

— Да, дефицит специалистов есть. В этой школе должно быть 3,5 ставки психолога. Такая ситуация не только в Качканаре. Везде так. Психологу в школе не всегда получается уделить время ребенку. У нас очень много отчетов. В детской поликлинике должен быть детский психолог, но его, к сожалению, нет.

***

Подытожим. Если вы как родители узнали, что в коллективе, который посещает ваш ребенок, практикуется травля, нельзя оставаться в стороне и пускать ситуацию на самотёк, советуют специалисты. Обсудите её с педагогами и другими родителями и постарайтесь найти выход.

Поговорите о буллинге со своим ребёнком, объясните, как нужно действовать, если он или другие дети в школе подвергаются издевательствам. Развивайте у ребёнка эмпатию и уважение границ других людей, чтобы он сам не стал агрессором.

Если, несмотря ни на что, ваш ребёнок регулярно подвергается нападкам, психологи советуют оградить его от травмирующего опыта, возможно, придется сменить школу или даже форму обучения.

Юлия Кравцова