Ольга Губич полтора года искала сына, погибшего на СВО

32-летний качканарец Сергей Лебедев ушел на СВО в конце 2023 года из исправительной колонии Тавды. Подписал контракт в ноябре, а на связь перестал выходить уже с 19 декабря. Сергей в своё время отслужил в мотострелковых войсках. Вернулся из армии и решил попытать счастья в Екатеринбурге. В 2016 году снял там с другом квартиру, устроился на работу. Один из вечеров перевернул жизнь молодого человека с ног на голову. После драки его задержали по статье 111 УК РФ и дали 12 лет колонии.

Как только не отговаривала

О судьбе своей и своего сына, о поисках и мытарствах с документами «Новому Качканару» рассказывает мама Ольга Губич:

— Мой младший сын должен был выйти из тюрьмы по УДО в 2024 году, но он не дождался, пошел на СВО. Сколько бы я его ни отговаривала, как бы ни просила, он меня не послушал. Поначалу он рвался в ЧВК. Я слезами ревела, говорила: «Только через мой труп». Потом законы поменялись, в итоге он все-таки пошел через Минобороны.

В ноябре 2023 года подписал контракт. Он позвонил мне с Украины и сообщил, что пошел воевать. Через месяц, 18 декабря, он мне позвонил последний раз, сказал, что собирается на боевое задание, что связи там нет, мол, не теряй. Попросил у меня прощения, на всякий случай. 19 декабря в 4 утра он пошел на задание, это была Запорожская область, Новопрокоповка. С тех пор от него не было вестей. В январе мне написали из колонии, что Лебедев погиб. Старший сын начал меня успокаивать, чтобы я не верила, что нет точной информации.

Дали 12 лет

Ольга поделилась историей, как её сын оказался в тюрьме:

— Уехал в Екатеринбург в 2016 году, снял квартиру с парнем. У них в соседях жил какой-то пересидок, он недавно освободился после 25 лет тюрьмы. Всех на уши ставил, соседей с ума сводил. Как-то вечером Сергей выпивал с другом, они вышли в магазин за добавкой, не заперев квартиру. Когда вернулись, обнаружили, что пропали вещи, телефон. Выяснилось, что украл этот сосед. Сын его побил руками. Мужик этот всю ночь ходил где-то, живой был, а утром его нашли мертвым. Сергея привлекли по части 4 статьи 111 УК РФ «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть». Ему дали 12 лет колонии. После апелляции срок скостили на год. На зоне он работал, шить научился, мы писали друг другу письма, общались.

Зачем он пошел на СВО? Может быть, доказать: «Мама, я хороший». Хотел выйти скорее из тюрьмы. Говорил, что снимут с него судимость.

В феврале 2024-го мать стала звонить в Министерство обороны, там ей отвечали, что у сына статус без вести пропавшего. Сказали обращаться в местный военкомат. В военкомате Качканара женщина сразу попала на прием к военкому Сергею Миронову. Он успокоил и пообещал, что сделает запросы в воинскую часть. Позже пришли ответы, в том числе из военной прокуратуры, что Сергей в списке без вести отсутствующих.

Долгие поиски

Несколько месяцев Ольга Губич ходила в военкомат и просила помочь с поисками сына. Военком не отказывал ей ни в чем, попросил сдать образец ДНК. Был уже июнь 2024-го. Тогда же образцы ДНК поступили в Ростов. А мать ждала.

— Искали мы его, искали… Воинская часть с нами на связи была, они молодцы, правда, каждый месяц там люди менялись, — говорит Ольга. — Они мне говорили, что, мол, мы такие же, как ваш сын, у кого ноги нет, у кого руки… Их туда направляют, могут трубку держать — они и отвечают на звонки.

В феврале 2025 года воинская часть признаёт Сергея погибшим. Ольга уже устала туда звонить, она подписалась на разные группы по поиску, всё надеялась отыскать сына. Плотно общалась с другом Сергея, который тоже из тавдинской колонии ушел воевать. Он воевал до 2025 года, пока не подорвался на мине. По словам Ольги Губич, он был последним из тех, кто ушел в одно время, правда, из нескольких колоний. Многие пропали без вести, тела десяти удалось найти, включая Сергея.

О смерти сына узнала в загсе

Помимо поисков сына Ольге предстояло пройти большую бюрократическую процедуру с документами в военкомат, которая вылилась в настоящие нескончаемые хождения по мукам.

Как рассказывает женщина, у неё не сложилось понимание с сотрудницей военкомата Любовью Бронниковой, которая пришла туда работать в феврале-марте 2025 года. Это был 5 кабинет, который занимается работой с родственниками погибших.

— До этого я пыталась узнать о судьбе своего сына, ходила в военкомат, чтобы делать запросы. Любовь Лаврентьевна как человек новенький меня отфутболивала, не могла разобраться в документах, как и что делать. Я ждала, — восстанавливает события Ольга. — В апреле я связалась с депутатом Госдумы Максимом Ивановым, он помогает родственникам участников СВО. Мне подсказали юриста, к которому можно обратиться. Я поехала к нему в Нижний Тагил. Юрист посоветовал обращаться в военкомат, в воинскую часть и прокуратуру — может, сына уже признали погибшим. Но я в последнее время как раз не могла дозвониться в воинскую часть. Я сходила в прокуратуру, там мне посоветовали обратиться в отдел соцполитики в администрации. Оттуда меня направили в загс — вдруг сын уже признан погибшим. Я пришла в загс, мне сообщили, что мой сын погиб, выдали повторное свидетельство о смерти — это было в мае 2025 года. У меня сразу появились вопросы: кто подал информацию в загс, почему я ничего не знаю? Я в слёзы, ничего не понимаю, бегу в военкомат. Я же всё надеялась, думала, может, сын в плену. Бронникова меня отфутболивает, хотя я ей уже принесла свидетельство о смерти. Мне даже воздуха не хватало! Что мне дальше делать? Я спрашивала, почему меня не известил военкомат о смерти? Где документы? Сотрудница отвечала, что где-то видела, но не знает где.

Я пыталась к Миронову попасть, а его часто не бывает на месте, он всё время на похоронах, то в Кушве, то в Лесном, то в Нижней Туре, то в Качканаре. Я вышла из военкомата и позвонила Светлане Поповой из соцполитики. Она сказала, что у них таких данных нет, надо узнавать в войсковой части, почему мать не известили. Я уже дома позвонила в войсковую часть, мне ответили, что они признали Сергея погибшим 25 февраля 2025 года и в марте выслали все документы в военкомат Качканара. Почему мне не сообщили — это вопрос.

Запросы отправили не туда

Периодически Ольга прерывает свой рассказ, чтобы вытереть слёзы, которые крупными горошинами стекают по её щекам.

— Я тогда не знала, что в Качканаре открылся фонд защитников Отечества. Обратилась туда к Юлии Питиримовой, — продолжает женщина. — Она позвонила в военкомат: в чем дело, почему не известили, почему не делаете заявления на все выплаты, почему не ищите документы. Договорилась с военкоматом, и меня опять направили туда. Вот так я по городу туда-сюда полтора года хожу. Пришла к Бронниковой, она говорит: «Да, давайте пишем запросы». Я поднялась к Миронову, мы вместе всё составили, он вызвал Бронникову и попросил отправить все документы. Я со своими визитами столько времени отняла у других людей, которым тоже нужна помощь.

И что вы думаете? Она отправила документы вместо Чеченской республики город Шали в Челябинскую область город Шали. Мало того, что наши документы были потеряны в этой кипе бумаг. Но позвоните мне, скажите, что так-то и так, всё разберем, вами займемся. Но сотрудница начала на меня там всё выплескивать. Почему? То, что я там реву, так все ревут в этом кабинете. Когда выяснилось, что документы направлены не туда, она мне говорит: «Сходите на почту и найдите это письмо по трек-номеру». Это я должна искать?

Мы снова пишем запросы, опять же помогает Сергей Владимирович, опять отнимаем у всех время. Но Бронникова меня снова отфутболивает. Я пошла к Юлии Питиримовой, она звонит, чтобы у меня приняли в военкомате документы. Был уже июль, наши документы так и не отправили. На дворе 15 июля, мне сказали в этот же день принести все справки, чтобы снова отправить пакет документов на выплаты. Нет проблем. Я побежала, всё собрала, прилетела в военкомат, с меня взяли заявление, я проверила каждую буквочку, цифрочку — всё ли правильно. Еще спросила — копии нужны? А сотрудница ответила, что у неё папка есть. И берет папку, выкладывает документы, а там первое — свидетельство о смерти, справки. Почему с марта это всё там лежит, а я бегаю по городу и пытаюсь чего-то добиться? Она на меня посмотрела и говорит: «Так вот они и нашлись». Я была в шоке. Но ладно, главное было уже наконец-то всё отправить. Я со спокойной душой уехала на операцию 20 июля.

«Груз 200». Готовьтесь

После операции, в начале августа, женщина приезжает — и снова в военкомат. Интересуется, какие пришли ответы на запросы по судьбе сына. Ей говорят, что ответов нет. А 14 августа звонит военком.

— Он говорит, что сына нашли по ДНК, едет эшелоном с Ростова. Я сначала подумала, что живого нашли, ничего не соображаю, начала кричать в трубку: «Я же вам говорила, что он живой!». Он мне говорит: «Подождите, его везут эшелоном «Груз 200. Готовьтесь».

И вот в августе мать со старшим сыном проводили Сергея в последний путь, похоронили его на Аллее славы. Очень помогал и поддерживал во всем брат Ольги Александр, который в конце 2025 года, к сожалению, ушел из жизни.

Для получения выплаты на погребение сына женщина относила документы в военкомат и снова спросила про свои запросы. Оказалось, что запросы и документы так и не были отправлены в июле. Ольга подошла к секретарю, и они с военкомом посмотрели по книге, выяснилось, что документы были отправлены не 15 июля, а только 7 августа.

Что за издевательство?

— Я не знаю, что я ей плохого сделала? — задаётся вопросом Ольга Губич. — На погребение, кстати, до сих пор денег так и не было. Потом я сама звонила в воинскую часть — пришли ли документы на выплаты. Мне ответили, что пришли, но нет одного заявления Согаз, поэтому наши документы лежат в дальнем черном ящике. Я ведь всё написала, все заявления, всё перепроверила. Получается, что сотрудница военкомата выдирает из пакета это заявление и его кидает в сторону. Как я это узнала? Я обратилась в 3 кабинет к Светлане Анатольевне, она говорит: «Не расстраивайтесь, давайте откроем её кабинет и посмотрим». Мы увидели, что на погребение заявление лежит в неотправленных, а был уже октябрь, и согазовское заявление тоже лежит в неотправленных. Мы сели снова всё писать.

Сейчас идет судебное разбирательство с отцом погибшего Сергея. Он не воспитывал сына, но на выплаты претендует, даже приехал в Качканар и написал заявление.

— Он недостоин выплат, — говорит Ольга. — Первое заседание было 26 января 2026 года, на которое бывший муж не явился. Заседание отложили до марта. Он живет в Серове и суд перенесли в Серов. В феврале отец Сергея приезжает в наш военкомат и пишет заявления на выплаты, Бронникова принимает у него все документы, махом отправляет, и он получает эти выплаты. Причем, были поданы заявления о приостановке выплат до судебного решения. А Бронникова это всё знает. Она даже не вызвала меня, не сообщила, что нарисовался бывший муж. Меня так трясло от всей несправедливости! Я побежала в прокуратуру, написала заявление, позвонила в воинскую часть. Мне сказали, что согазовские выплаты он еще не успел получить. Хотя я сама часть согазовских выплат получила только пару недель назад. Всего должно быть три выплаты: президентская 5 млн (их я получила в декабре 2025), и две согазовские 3 млн и 5 млн. Да и бог бы с этими деньгами, но дело в том, что сотрудница военкомата надо мной издевалась, я считаю. Бывший муж получил 2,5 млн благодаря ей, остальные выплаты приостановлены. Я обратилась со всей этой историей в прокуратуру 20 марта, прокурор задался вопросом: почему эта сотрудница до сих пор работает?

Я ждала от неё каких-то действий: что она исправится, принесет извинения, ну если ей некогда, можно было назначить дату, чтобы я подошла и всё нормально сделать. Но нет. Мне показалось, что она целенаправленно вредит.

Отец на кладбище не поехал

На 16 апреля назначено предварительное судебное заседание по тяжбе с отцом Сергея. Ольга берет характеристики на сына: со школы, с училища. И везде написано, что воспитывался одной мамой. Отец даже не знает, где могила сына, но в Качканар за выплатами приехал.

Судьба Ольги складывалась непросто, с мужем произошел разлад еще по молодости. У неё на руках было уже двое сыновей, младшему Сереже всего три месяца. Муж работал на исовском прииске, но летом устроился в пионерский лагерь, где, по словам Ольги, загулял с вожатой. Потом периодически возвращался, качал права, что он тут прописан. Какое- то время жили как соседи. Мужчина занял одну комнату, а жена с сыновьями ютились в другой комнате.

— Он и скандалил, и руки распускал, мы убегали то к маме, то на дачу. Всякое было. Такая судьба, — вспоминает женщина. — О смерти Сергея и дате похорон мы ему всё-таки сообщили, а то не по-людски как-то. А он говорит: «А что мне делать? Я на работе». Так это твой сын, ты не можешь отпроситься с работы? Все документы дают. Мой сын ему сказал: «Ладно, похороним без тебя, если надо будет, я тебя на могилку свожу». Отец все-таки приехал на прощание, но на кладбище не был. Мы со старшим сыном почти каждый день ездили на кладбище.

Сега, живой?

О последних минутах жизни Сергея матери рассказали его сослуживцы.

— Мы искали до последнего, не верили, что Сережа может так уйти в никуда, он был такой живчик, — говорит Ольга. — Мне потом ребята рассказали, когда начался бой, кто куда, по некоторым было видно, что точно погибли, в земле лицом, мой улетел в окоп, его ранило в ногу. Он, видимо, не придал значения такому ранению. Парни в окоп заглянули: «Сега, живой?». «Живой! Тащите тех, кто сильно ранен, я перемотаю ногу, буду вас догонять». Почему его не смогли в Новопрокоповке найти? То ли он бежал, то ли он шел, то ли полз, в шоковом состоянии добрался до Работино, там, видимо, он истек кровью и погиб. О матери совсем не подумал, сказал бы: «Помогите, ребята». Может, и живой бы был. Хотя я понимала, что он дальше бы пошел. Они все, кто остался, шли дальше воевать, пока не погибали.

Без помощи сошла бы с ума

— Большое спасибо сотрудникам отдела соцполитики при администрации Качканара, очень помогают и в психологической поддержке, после них на душе легче становится, — благодарит качканарка. — Ещё очень помогали в военкомате девочки из 30 кабинета, Светлана Анатольевна из 3 кабинета, низкий поклон им, без них наверное можно сойти с ума.

Большую помощь родственникам погибших и пропавших без вести на СВО оказывает военком нашего города Сергей Владимирович Миронов, низкий поклон ему, он как родной стал, хочется пожелать ему крепкого здоровья.

Юлия Кравцова