За время спецоперации погибли более сотни мужчин из Качканара

24 февраля исполнилось четыре года, как Владимир Путин принял решение начать специальную военную операцию, конца которой не видно до сих пор.

прошлом году к третьей годовщине СВО «Новый Качканар» публиковал поименный список погибших в ходе боевых действий качканарцев. Их было 62 на тот момент. На сегодняшний день это количество выросло почти вдвое. Редакции известны имена по меньшей мере 114 качканарских мужчин, которые уже никогда не вернутся домой к своим семьям.

В прошлом году, ко Дню России, в парке «Строитель» обновили мемориальные доски. Там сейчас выбито 77 фамилий погибших участников спецоперации.

После ранений в Качканар возвращаются комиссованные контрактники и мобилизованные. Некоторые из них ведут активную деятельность и посещают детские коллективы, проводя патриотические мероприятия.

В середине февраля уполномоченный по правам человека Татьяна Мерзлякова рассказала в СМИ о судьбе сотен пропавших без вести бойцов СВО из Свердловской области.

В 2025 году омбудсмен получила более 16 тысяч обращений об участниках СВО. Больше половины из них (57%) касались поиска пропавших без вести военных. Около 540 заявлений подали семьи пленных солдат, пишет Е1.ru.

Татьяна Мерзлякова отметила, что в прошлом году, в сравнении с 2024-м, количество вопросов по теме спецоперации выросло почти на четверть, при этом по поводу пленных стали обращаться в два раза реже.

«Самое тяжелое для семей участников спецоперации — узнать, что их боец пропал без вести. Для них за этой официальной формулировкой скрываются тревожные слова, полные неведения и ставящие жизнь в режим ожидания. Эта тема остается одним из наиболее острых вопросов, решение которого требует времени и правильных действий.

У каждого заявителя правозащитники выясняют подробности пропажи военнослужащих, запрашивают в воинских частях и органах военного управления сведения о судьбе бойцов, объясняют родным, что им необходимо предпринять, информируют о принимаемых мерах. Ведь из-за долгого отсутствия известий от своих мужей, отцов и детей многие члены семей не знают, что им делать и куда обращаться», — приводит слова омбудсмена Е1.

В прошлом году уполномоченный вместе с замгубернатора региона Василием Козловым проводила приемы семей пропавших без вести и погибших военнослужащих. Встречи проходили дважды в месяц в разных городах и поселках области. Чаще всего родные солдат жаловались, что воинские части не реагировали на их обращения, в том числе и на запросы военкоматов о статусе и местонахождении бойца.

Всего за год к омбудсмену обратились больше 500 семей, потерявших военных в зоне проведения СВО. Для их поиска уполномоченный регулярно встречалась с командованием Центрального военного округа и воинских частей, военными прокурорами и следователями.

«Благодаря тесному взаимодействию с представителями военного управления удавалось оперативно получать сведения о судьбе участников спецоперации, длительное время не выходящих на связь, в том числе из 522-го Центра приема, обработки и отправки погибших в Ростове-на-Дону», — добавила Татьяна Мерзлякова.

Она также отметила, что для оперативного поиска без вести пропавших солдат перед заключением контракта необходимо брать образцы биологического материала для ДНК-исследования. Они помогут найти бойца в случае его гибели.

Омбудсмен работает и по пленным, что связано с эмоциональными и организационными трудностями. За прошлый год в 2,2 раза увеличилось количество освобожденных уральских бойцов: в 2025-м в Россию вернулись 69 военнослужащих из списка уполномоченного (в 2024-м их было 26).

«При работе с обращениями по военнопленным важно понимать, что одних предположений о нахождении близкого человека в руках украинской стороны недостаточно для начала официальных процедур. Чтобы подтвердить этот факт, нужны хотя бы косвенные основания. Часто родственники самостоятельно обнаруживают соответствующие видео или фотоматериалы в интернете. Также семьям приходят официальные извещения от Минобороны России или письма от Международного комитета Красного Креста», — объяснила Татьяна Мерзлякова.
Если установлено, что боец находится в плену, свердловский омбудсмен направляет обращение уполномоченному по правам человека в России, который включает военнослужащего в список на обмен. Как и поиск без вести пропавших военнослужащих, освобождение из плена занимает много времени.

Кроме того, правозащитник отметила, что иногда поиск участников спецоперации затрудняют ошибки военного командования.

«В этом году пришлось разбираться с многочисленными случаями, когда бойцы без достаточных на то оснований объявлялись самовольно оставившими воинские части (СОЧ). В подобных ситуациях речь идет не только о восстановлении доброго имени, но и о возобновлении утраченной материальной поддержки родственников военнослужащих.

Заявители указывали в своих обращениях, что их близкие пропали при выполнении воинского долга, а им присваивается статус СОЧ. Следовательно, прекращаются положенные выплаты семье и детям. Родные находятся в недоумении: как это муж, сын, брат или отец могут быть в бегах, если, по сведениям командиров, они уходили на боевое задание?» — объяснила омбудсмен.
За прошлый год уполномоченному поступили сотни обращений по снятию статуса дезертира. СОЧ были объявлены 1348 военнослужащих. Смены статуса удалось добиться у 929 человек, при этом 22 участника спецоперации и вправду оказались дезертирами. Большинство из них были разысканы и возвращены в свои воинские части, по остальным работа продолжается.